• Персоналии

  • Ушаков Федор Федорович
    Ушаков Федор Федорович13 (25) февраля 1745 года — 2 (14) октября 1817 года История жизни.
  • Нахимов Павел Степанович
    Нахимов Павел Степанович (1802, с. Городок Смоленской губ.- 1855, Севастополь) - флотоводец, герой Крымской войны. Род. в дворянской семье. В 1815 был зачислен в Морской кадетский корпус.

Презентации

Корабли Балтики


    Корабельные истории

     

    Крейсер Очаков

    Корабли революции

    Крейсер Очаков В соответствии с программой возрождения Черноморского военно-морского флота (1895 г.) в России стали строить однотипные бронепалубные крейсеры по нескольким проектам. Одним из лучших проектов бронепалубных крейсеров, до единодушному мнению специалистов, считались проекты крейсеров типа Богатырь. Головной корабль серии Богатырь был построен в Германии в 1902 г. В Петербурге, Николаеве и Севастополе были заложены однотипные крейсеры. Наибольшую известность приобрел Очаков, построенный на Казенной верфи г. Севастополя инженером Н. Янковским. От других проектов и, в частности, от проекта крейсеров типа Аврора корабли типа Богатырь отличались прежде всего более высокой скоростью — 23 уз и количеством орудий главного калибра (двенадцать 152-мм орудий против восьми на крейсерах типа Аврора).

    Главные размерения, м. . . . 132,Зх 16,6x6,3 Водоизмещение, т                   6 645 Мощность главных двигателей, л. с           19 500 Скорость, уз                  22,7 Экипаж, чел                   570 Источник информации Мощность паровых машин тройного расширения составляла 19 500 л. с. На Очакове было 16 паровых котлов. Корабль имел три трубы и два гребных винта. Толщина броневой защиты палубы составляла 38 мм, с 75-миллиметровыми скосами. Орудия главного калибра располагались по два ствола в двух концевых башнях, защищенных 125-миллиметровой броней, а крайние бортовые орудия главного калибра были помещены в казематы, толщина брони которых составляла 78 мм. Кроме того, крейсер был вооружен двенадцатью 75-мм орудиями, двенадцатью орудиями меньшего калибра, а также шестью торпедными аппаратами. Экипаж корабля состоял из 570 человек, в том числе 23 офицера. Очаков спустили на воду осенью 1902 г. Начались будни достройки корабля на плаву. Работы велись медленно и тянулись до ноября 1905 г. Время было особенное: приближался период наибольшего подъема Первой русской революции 1905 г. (декабрь 1905 г.). Революционное движение охватило всю страну. Только что прошла Октябрьская всероссийская политическая стачка. Напуганный размахом революционной борьбы царь опубликовал 17 октября 1905 г. манифест «Об усовершенствований государственного порядка», в котором он обещал «даровать» народу «незыблемые основы гражданской свободы», неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов. Признавая, что опубликование манифеста 17 октября 1905 г. — это действительно большая победа революции, большевики предупреждали народные массы, что манифест — это вынужденный ход царского правительства, и призывали народ к продолжению всеобщей забастовки, к подготовке всенародного вооруженного восстания. События продолжали развиваться. Ширилось стачечное движение, революционные волнения охватили все слои трудового населения России. Революционное движение стало развиваться в царской армии и военно-морском флоте. Стихийные выступления солдат и матросов произошли в Кронштадте и Владивостоке, в Киеве и в Туркестанском военном округе, но наиболее сильным, ярким, существенно повлиявшим на последующий ход событий, было знаменитое ноябрьское вооруженное восстание 1905 г. в Севастополе. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как из Румынии перегнали в Россию революционный броненосец Потемкин и переименовали его в Пантелеймон, и снова восстали матросы на кораблях Черноморского флота Прут, Георгий Победоносец и некоторых других. Царское правительство жестоко покарало повстанцев. 25 августа были казнены руководители восстания на корабле Прут, 3 сентября — руководители восстания на Георгии Победоносце. Десятки матросов были отправлены на каторгу, сотни брошены в плавучие тюрьмы, стоявшие в Севастопольской бухте. Однако кровавые репрессии не могли остановить революционного движения матросов, а также солдат Севастопольского гарнизона и портовых рабочих. Назревали новые революционные бои, которые вылились в ноябрьское вооруженное восстание в Севастополе, и в этом восстании нетрудно видеть развитие революционных июньских событий на Черном море. Среди руководителей ноябрьского восстания были матросы, члены военной организации РСДРП, участвовавшие в подготовке июньского восстания: А. И. Гладков, Р. В. Докукин, В. И. Карнаухов-Краухов и др. И сам план нового одновременного общего восстания полностью совпадал с планом, разработанным «матросской Централкой» перед революционным выступлением Потемкина. Революционное движение среди матросов, солдат и рабочих усиливалось. Этого не могли не видеть военно- морские власти Черноморского флота. Вице-адмирал Г. П. Чухнин докладывал морскому министру: «Настроение в командах ненадежное, появились признаки его на Очакове, Пантелеймоне и в дивизии... Ожидаю бунта, нужны крайние меры» (ЦГВИА, ф, 400, д. 21, л. 158). Но произошло следующее. Так же, как и в июне, план одновременного общего восстания был нарушен стихийным выступлением моряков и солдат. Поскольку революционные волнения в Севастополе усилились, члены военной организации РСДРП решили 11 ноября вечером устроить митинг, на котором хотели предостеречь солдат и матросов от преждевременного выступления и убедить их лучше подготовиться к восстанию. Об этом стало известно военно-морским властям, и контр-адмирал С. П. Писаревский решил пойти на провокацию. Он поручил роте матросов дать залп по солдатам учебной команды, которой командовал штабс-капитан Штейн. Далее по сценарию Штейн должен был крикнуть солдатам: «В ружье, в нас стреляют!»—и приказать им открыть огонь по участникам митинга. Этот разговор случайно услышал молодой матрос из боевой роты. Он застрелил Штейна и ранил С. П. Писа- ревского. Так стихийно началось знаменитое ноябрьское вооруженное восстание, которое явилось предвестником декабрьского вооруженного выступления в Москве, когда революция 1905 г. достигла наивысшей точки. В это время Очаков находился в море, куда он вышел 11 ноября для пробы башенных орудий. На его борту 300 рабочих заканчивали достройку корабля. Со стрельб Очаков вернулся в Севастополь в 3 ч дня, когда город уже был охвачен восстанием, и командир приказал никого на берег не отпускать. За несколько дней до этого 8 ноября на крейсере возник конфликт между матросами и офицерами. Матросы машинной и кочегарной команд требовали улучшения тяжелых условий труда, протестовали против грубости командиров и заявили, что до тех пор, пока не сменят командира капитана II ранга Глизяна и не удовлетворят их требования, они не будут нести службу. На следующий день матросы, заступившие на вахту, отказались отвечать на приветствие командира. Тогда на Очаков прибыл военно-морской прокурор полковник А. И. Крамаревский, и на его расспросы член корабельной социал-демократической организации машинист А. И. Гладков от имени команды высказал жалобу на грубость командира и плохую пищу. Когда очаковцы, возвратившись со стрельб 11 ноября, узнали, что в городе началось восстание, волнения на крейсере усилились. Офицеры, выполняя приказ командования, привели корабельные орудия в небоеспособное состояние, выпустив из компрессоров масло, но матросы потребовали снова залить его, что и было сделано. На следующее утро на мачте казарм флотской дивизии появились позывные Очакова и сигнал: «Прислать депутатов в казармы». Несмотря на сопротивление командного состава, моряки выбрали депутатами А. И. Гладкова и Р. В. Докукина, и те отправились в казармы. Вернувшись на корабль, депутаты рассказали о событиях на берегу: об аресте коменданта крепости и командира одной из пехотных дивизий, о митингах и демонстрациях, происходящих в городе. Тут же были зачитаны программные требования, разработанные советом военной организации РСДРП: 1)       немедленный созыв Учредительного собрания на основании всеобщего, прямого, равного и тайного голосования; 2)       введение 8-часовото рабочего дня; 3)       освобождение политических заключенных; 4)       снятие военного положения; 5)       вежливое обращение офицеров с нижними чинами; 6)       увеличение жалования матросам; 7)       уменьшение срока военной службы и т. д. Узнав, что экипаж Очакова выходит из повиновения, Г. П. Чухнин приказал командиру корабля написать рапорт об увольнении, но моряки Очакова уже примкнули к восстанию. Новый командир М. Скаловский вместе с офицерами под свист и улюлюкание матросов съехали на флагманский броненосец Ростислав. На крейсере Очаков началось восстание. Чухнин приказал вывести все корабли в море, чтобы удержать экипажи от восстания, а Очаков и Пантелеймон по возможности взорвать. На следующий день, 14 ноября депутаты с кораблей обратились к морскому офицеру лейтенанту П. П. Шмидту с предложением принять командование крейсером Очаков, а потом и всеми кораблями, которые перейдут на сторону революции. Что за человек был П. П. Шмидт и почему именно к нему обратились матросы и солдаты в решительный час? Петр Петрович Шмидт (1867—1906) не принадлежал ни к какой политической партии, но был убежденным революционным демократом, и революционные матросы доверяли ему. В Октябре—ноябре 1905 г. П. П. Шмидта знали все революционные матросы, солдаты и рабочие Севастополя: его яркие, искренние речи на митингах и демонстрациях запоминались надолго. П. П. Шмидт был избран пожизненным депутатом Севастопольского Совета рабочих депутатов. В октябре П. П. Шмидт был арестован, но освобожден по требованию революционных масс Севастополя. П. П. Шмидт был замечательным капитаном— умелым, знающим, доброжелательным, и попасть к нему на судно считалось большой честью и удачей. В 1904 г., когда началась война с Японией, П. П. Шмидта призвали в военно-морской флот и назначили на транспорт Иртыш, который в составе Второй Тихоокеанской эскадры вице-адмирала Рожественского следовал на восток. Но Шмидту не довелось стать участником Цусимского боя: в Порт-Саиде его списали по болезни, а когда он выздоровел, то был назначен командиром миноносца № 253, входившего в состав Черноморской эскадры. Вот несколько примеров, характеризующих П. П. Шмидта как умелого навигатора и волевого человека. 1903  год. Шмидт — капитан океанского транспорта Диана водоизмещением 800 т. По вине штурмана пароход ноябрьской ночью сел на камни у острова Мен. Начался беспорядок. И тут раздался тихий, но твердый голос Шмидта. Сила его влияния на команду была необыкновенной. Все успокоились. Порядок был восстановлен, экипаж стал работать четко и организованно. Люди знали, что капитану можно верить. На третий день пароход оказался в опасном положении, и Шмидт приказал покинуть судно. Были спущены шлюпки, все находившиеся на борту без паники заняли места и благополучно достигли берега. Сам же Шмидт остался на пароходе и пробыл на нем 16 суток, пока 14 декабря Диану не сняли с камней. Возвратясь домой, он употребил все свое влияние и энергию, чтобы защитить проштрафившегося штурмана, заявив: «Я капитан — значит, я один и виновен». 1904  г. Шмидт — старший офицер на транспорте Иртыш. Корабль стоял в порту Либава, когда был получен приказ немедленно сняться с якоря и следовать в Ревель на императорский смотр. Иртыш выводили два буксира. Нужно было сделать крутой поворот. Стали разворачиваться, но этот маневр был выполнен настолько неудачно, что в результате сильного порыва ветра буксирный трос лопнул, и транспорт понесло на берег. Начальник порта, командовавший буксирами, растерялся. Командир Иртыша тоже. И тогда старший офицер П. П. Шмидт перевел обе ручки машинного телеграфа, и обе паровые машины отработали «Полный назад». Затем спокойным, уверенным голосом он начал отдавать приказания, исправляя ошибку маневра. Через несколько минут корабль остановился, — опасность миновала. 1904 год. Транспорт Иртыш стоит в Либаве, Получен приказ срочно принять уголь для эскадры вице-адмирала Рожественского и через три дня выйти в Порт-Саид. Измученные матросы работали дни и ночи, но погрузить за трое суток 8000 т угля было немыслимо. И тогда командир на исходе третьего1 дня приказывает своему старшему офицеру Шмидту прекратить погрузку и создать видимость того, что судно загружено, — заполнить цистерны двойного дна забортной водой. И случилось невероятное. Образцовый лейтенант Шмидт... отказывается выполнить приказ: эскадра ждет не морскую воду, а уголь. И уголь был принят полностью — все 8000 т, и только после этого судно отошло от причала. 18 октября 1905 г. Севастополь. Первый день после опубликования царского манифеста 17 октября 1905 г. У тюрьмы — огромный митинг. И вдруг по безоружной толпе царские солдаты открывают огонь. Восемь человек убито, много ранено. 20 октября на похоронах убитых с горячей речью выступает лейтенант П. П. Шмидт, только что выбранный депутатом городской думы. От имени многотысячной толпы П. П. Шмидт поклялся, что борьба за свободу, за благо неимущего люда будет продолжаться (ЦГИАМ, ф. 1166, on. II, ед. хр. 66). В тот же день «красного лейтенанта» арестовали и две недели продержали под стражей. Благодарные рабочие заочно избрали Шмидта пожизненным депутатом Севастопольского Совета рабочих депутатов, и узнав об этом, Шмидт сказал: 1 «Они никогда не пожалеют, что выбрали меня пожизненным депутатом. О, я сумею умереть за них». 4 ноября, после того как в газетах Севастополя были опубликованы протесты за тысячами подписей, Шмидта выпустили из-под стражи. Так нужно ли удивляться, что именно к Шмидту пришли представители военных моряков с просьбой стать во главе восстания? А о последующих событиях говорит сам Шмидт в своей речи на суде 2: «Когда я вступил на палубу Очакова, то, конечно, с полной ясностью понимал всю беспомощность этого крейсера... без артиллерии, так как имелось всего две рукоятки от 6-дюймовых орудий, остальные орудия действовать не могли. 1 Лейтенант П. П. Шмидт. Воспоминания сестры. Петроград, 1923 с. 42. 2. ЦГИАМ, ф. 1160, ед. хр. 100, on. 1, 1906; Я понимал всю беспомощность крейсера, неспособного даже к самообороне, а не только к наступательным действиям». Очаков превратился в штаб-квартиру. Шмидт хотел захватить флагманский корабль Ростислав, надеясь, что как флагман, он сможет вызвать офицеров эскадры и арестовать их. Кроме того, он намеревался освободить с плавучей тюрьмы Прут арестованных потемкинцев. Вечером 14 ноября матросы флотской дивизии пробрались в порт, захватили ряд мелких судов, немного оружия, ударники, снятые офицерами с орудий Пантелеймона, арестовали часть офицеров. Но захватить главные склады оружия и добыть ударники от орудий других кораблей матросы не смогли. 15 ноября Шмидт поднял на Очакове флаг: «Командую флотам». На миноносце Свирепый лейтенант обошел всю эскадру, призывая экипажи присоединиться к восстанию. Одним из первых выступил на борьбу с царизмом броненосец Пантелеймон. Даже под новым именем и с новым экипажем корабль остался верен своим революционным традициям. За Пантелеймоном под знамя борьбы стал учебный корабль Днестр, минный крейсер Гридень, канонерская лодка Уралец, несколько миноносцев — всего 14 кораблей с экипажем около 1500 человек. На броненосцах Ростислав, Синоп, Двенадцать Апостолов и других кораблях, стоявших на рейде, раздавались приветственные возгласы матросов и взвивались красные флаги, но их тотчас спускали по приказу командиров. На некоторых кораблях матросов на верхней палубе вообще не было: их загнали в жилые палубы, а вместо них на палубе стояли офицеры и кондукторы, враждебно встретившие Шмидта. Однако сочувствуя восставшим, команды большинства кораблей не решались на активные выступления. Отсутствие решительных и смелых руководителей, медлительность восставших, а также колебания среди самих команд привели к тому, что большинство крупных кораблей эскадры не присоединились к восставшим. Затем миноносец Свирепый по приказу Шмидта направился к плавучей тюрьме Прут, на котором томились моряки Потемкина, осужденные после июньского восстания на броненосце. Потемкинцы были освобождены, а офицеры Прута арестованы и доставлены на Очаков. Чтобы увеличить число заложников, восставшие на катерах подошли к Пантелеймону и арестовали офицеров, которых также доставили на Очаков. Между тем правительство готовило кровавую расправу. Опытный усмиритель мятежей генерал А. Н. Меллер- Закомельский стянул вокруг восставших кораблей правительственную эскадру, а против сухопутных революционных войск выставил 10-тысячную армию. Стволы корабельных и береговых орудий были направлены против Очакова и других кораблей, поднявших красные флаги. Во втором часу дня 15 ноября Меллер-Закомельский отдал приказ открыть орудийный, пулеметный и ружейный огонь по кораблям, стоявшим под красными флагами, а также пулеметный огонь по шлюпкам, поддерживающим связь с революционными кораблями. Канонерская лодка Терец с которой предусмотрительно были удалены все матросы (их заменили офицерами), обстреляла катер, перевозивший продовольствие для революционных кораблей. Катер пошел ко дну, а на нем был еще другой груз, гораздо важнее продовольствия, — ударники для орудий броненосца Пантелеймон. Начался артиллерийский обстрел казарм и судов, стоявших на малом рейде. Тогда от Очакова отделился миноносец Свирепый с приготовленными к бою минными аппаратами. По приказу Шмидта миноносец Свирепый под командованием машинного квартирмейстера броненосца Пантелеймон большевика Ивана Сиротенко пошел в атаку на броненосцы Ростислав и Память Меркурия. По миноносцу тотчас открыли огонь броненосцы Ростислав, Сакен и Память Меркурия. Свирепый отстреливался, не спуская красного флага, notfa у него не были снесены все надстройки. Сам Иван Сиротенко погиб в этом бою как герой. С Ростислава и двух других броненосцев, а также с береговых батарей начался ураганный обстрел Очакова. Когда начался обстрел восставших кораблей, минный транспорт Буг стоял в Южной бухте. На борту его находилось 300 боевых мин, и поэтому, опасаясь, что при попадании снаряда произойдет взрыв, моряки открыли кингстоны и затопили Буг вместе с его страшным грузом (телеграмма А. В. Каульбарса Николаю II 149, с. 163]). 1 Старшим офицером на Тереце был М. М. Ставраки, который впоследствии руководил расстреллом Шмидта и его товарищей. Версия, приведенная в повести К. Паустовского «Черное море» о том, что Шмидт хотел поставить Буг около Очакова, чтобы предотвратить артиллерийский обстрел, документально не подтверждается. Главные силы огня карателей были сосредоточены на Очакове, его обстреливали мощные орудия флагманского корабля Ростислав и орудия крепостных батарей. Очаков долго мужественно защищался, но, исчерпав силы, вынужден был спустить красный флаг. Мы переходим к основной причине поражения восстания — неподготовленности восстания, недостаточной организованности революционных масс, т. е. к отсутствию четких планов действий, отсутствию опытных и решительных руководителей. Революционных матросов поддержали рабочие Севастопольского порта, солдаты некоторых воинских подразделений. Но в решительный момент восстания солдаты Севастопольского гарнизона не присоединились к восставшим, позволили себя обмануть, и многие из них по приказу своих офицеров и генералов направили против революционных матросов и рабочих артиллерийские орудия и винтовки. Характерный эпизод произошел на одной из береговых батарей. Солдаты первоначально отказались стрелять по восставшим, и тогда по батарее был произведен провокационный выстрел. Снаряд убил двух человек, и офицеры убедили артиллеристов, что выстрел был произведен с крейсера Очаков. После этого орудия батареи открыли огонь по Очакову и другим восставшим кораблям . Аналогичная картина наблюдалась и на многих кораблях Черноморской эскадры, на которых командование силой или хитростью сумело заставить матросов стрелять по своим братьям. В результате соотношение сил оказалось явно не в пользу восставших: 14 кораблей, большей частью с орудиями, неспособными вести огонь, и 1500 человек, против 22 кораблей и 6000 человек. Готовились к выступлению рабочие, но все они были очень плохо вооружены и еще хуже организованы. Давая оценку деятельности Одесского комитета РСДРП во время июньских событий в Одессе и революционного выступления броненосца Потемкин, В. И. Ленин отметил, что комитет «был страшно слаб перед великими задачами» (Ленинский сборник, XXVI. 1934, с. 433). То же самое можно сказать и о деятельности Севастопольского комитета РСДРП. Ко времени ноябрьского выступления многие руководители Севастопольской организации РСДРП были арестованы или казнены, на смену им пришли другие, менее опытные руководители; в комитете усилилось влияние меньшевиков, захвативших командные посты в социал-демократической организации города после массовых провалов в октябре 1905 г. Все это затруднило выработку четкой большевистской линии в момент подготовки и проведения восстания. Революционные моряки не имели хорошо продуманного плана действий и боевого революционного штаба. Меньшевики из Крымского союза РСДРП и Севастопольской военной организации РСДРП, стремясь избежать вооруженного восстания, хотели придать движению характер мирной стачки. Восстание вспыхнуло стихийно, и так как оно не было подготовлено, большевики не смогли придать ему организованный и наступательный характер. Восставшие смело вступали в вооруженные схватки с правительственными войсками, но в целом их действия носили оборонительный характер. Используя это, военное начальство сумело удержать на своей стороне значительную часть солдат Севастопольского гарнизона и быстро подтянуть подкрепления. После того как восставшие спустили красный флаг, каратели два с половиной часа расстреливали Очаков с кораблей и с береговых батарей.1 Десятки снарядов впивались в борта и надстройки крейсера. Вскоре из средней части корпуса клубами пошел дым. Снаряд разорвался в машинном отделении, и начался пожар. Моряки (а их было на крейсере около 400 человек) стали бросаться в воду, многие из них сгорели живьем, а спасавшихся людей расстреливали с берега каратели Меллер-Закомельского. 1 В журнале «Правовая жизнь» (1906 г., № 1, с. 35) недвусмысленно указывалось, что Очаков имел очень плохой, непрочный корпус, заклепка была самая небрежная и над строителями Очакова велось негласное следствие. Это серьезное обвинение нельзя считать доказанным, однако военно-морское руководство Черноморского флота с первых же дней Севастопольского вооруженного восстания стремилось уничтожить корабль. Именно такое предложение было высказано в рапорте А. Н. Меллер-Закомельского вице-адмиралу Г. П. Чухнину (ЦГИАМ, ф. 543, д. 548, л. 6—11) и самим Чухниным на собрании офицеров эскадры (ЦГИАМ, ф. ДП, 1905, д. 1667, л. 252—257). Сколько очаковцев погибло в ту ночь, — до сих пор неизвестно. Меллер-Закомельский в своем рапорте царю называл совершенно неверную цифру — всего восемь убитых и 15 сгоревших, что, естественно, было неуклюжей попыткой скрыть истинную картину расправы. В письме С. П. Частника, расстрелянного вместе с П. П. Шмидтом, говорится о четырехстах жизнях (ЦГАКА, ф. 32620, оп. 3, д. 430, ч. II, л. 433). Более точно оценить число погибших можно исходя из следующих рассуждений. Как мы знаем, в ту страшную ночь на крейсере находилось около 400 человек. Перед царским судом предстало всего 39 очаковцев. Даже если допустить, что нескольким десяткам моряков удалось достичь берега и скрыться, истинное число жертв расстрела восставшего корабля огромно: свыше 300 человек. Таким образом, это была одна из самых массовых кровавых расправ за всю историю революционного движения на русском военно-морском флоте. Расстрел Очакова видел своими глазами великий русский писатель А. И. Куприн. Он описал последние минуты восстания: «...Три четверти гигантского крейсера — сплошное пламя. Остается целым только кусочек корабельного носа, и в него уперлись неподвижно лучами своих прожекторов Ростислав, Три Святителя, Двенадцать Апостолов... Никогда, вероятно, до самой смерти не забуду я этой черной воды и этого громадного пылающего здания, этого последнего слова техники, осужденного вместе с сотнями человеческих жизней на смерть... ...Стало тихо, до ужаса тихо. Тогда мы услыхали, что оттуда, среди мрака и тишины ночи, несется протяжный высокий крик: — Бра-а-а-тцы! ...Стала лопаться раскаленная броня с ее стальными заклепками. Это было похоже на ряд частых выстрелов...». После того, как статья «События в Севастополе», содержащая этот отрывок, была опубликована в газете, вице-адмирал Чухнин выслал А. И. Куприна из Севастополя в 48 ч, а в апреле 1906 г. Куприну по этому же вопросу пришлось предстать перед Петербургским окружным судом по статье 1535 «За клевету в печати». Писатель был наказан всего лишь 10-дневным домашним арестом, но наказание могло быть суровее, если бы власти знали, что в ту страшную ночь А. И. Куприн помог группе спасшихся матросов с Очакова укрыться на виноградниках своего друга композитора П. И. Бларамберга. 1 Газета «Наша жизнь», 1905, 1 (14) декабря. Раненный в ногу П. П. Шмидт одним из последних покинул крейсер и был схвачен карателями. Три с половиной месяца его держали в полутемном сыром каземате на острове Морской батареи в ожидании суда. «Обо всем, что я сделал, — не жалею, —сказал в своем последнем слове на суде П. П. Шмидт. — Считаю, что поступил так, как должен был поступить каждый честный человек... Я знаю, что столб, у которого встану я принять смерть, будет водружен на грани двух разных исторических эпох нашей родины. Позади за спиной у меня останутся народные страдания и потрясения тяжелых лет, а впереди я буду видеть молодую, обновленную счастливую Россию». Николай II торопил морского министра закончить дело «красного лейтенанта». Поэтому из нескольких сотен подсудимых выбрали группу «главных зачинщиков» во главе с П. П. Шмидтом. Четыре человека: лейтенант П. П. Шмидт, кондуктор С. П. Частник, машинист А. И. Гладков и комендор Н. Г. Антоненко были приговорены к смертной казни. Сохранились письма, которые П. П. Шмидт писал перед казнью своим близким.1 Письма раскрывают П. П. Шмидта как нравственно высокого человека. Ранним утром 6 марта 1906 г. на остров Березань 2 доставили П. П. Шмидта и его товарищей, приговоренных к расстрелу. Очаковские рыбаки наотрез отказались дать лодки царским жандармам: «Для подлого дела лодок у нас нет». Стрелять по революционерам приказали сорока матросам канонерской лодки Терец. Позади них с винтовками наперевес стояли солдаты, так что если бы кто-нибудь из моряков отказался стрелять, его бы тут же убили пулей в спину. Некоторые матросы, приводившие приговор в исполнение, рыдали. П. П. Шмидт и его товарищи держались очень мужественно. 1        Лейтенант П. П. Шмидт. Письма, воспоминания, документы. Центрархив, 1922. 2        Остров, который некогда славяне называли Буяном, сейчас носит другое имя — Березань. Он находится недалеко от города Очакова. На самой высокой точке острова стоит необычный памятник в виде трехкрылого паруса. Это памятник подвигу лейтенанта Шмидта и его товарищей. Весть о казни распространилась с молниеносной быстротой. На остров стали приезжать на рыбацких лодках жители Очакова и других близлежащих городов и сел. Тогда власти запретили посещать остров., а могилу сравняли с землей. И только в 1917 г. прах героев был перенесен с острова Березань в Севастополь. Не пощадило царское правосудие и других участников Севастопольского восстания: несколько сотен моряков и солдат отправили на каторгу, в ссылку, в арестантские роты. В память о жестокой расправе с восставшими на стенке набережной Приморского бульвара в Севастополе висит мраморная доска: «Здесь 28 ноября (15 ноября по старому стилю — С. Б.) 1905 г. царскими войсками были зверски расстреляны революционные матросы крейсера Очаков». Выгоревший корпус Очакова долго стоял у достроечного причала. Царское правительство приказало переименовать крейсер, и он был зачислен в списки русского флота как Кагул. Имя Очаков крейсеру возвратили только после февральской революции 1917 г., но ненадолго. Во время интервенции оккупанты захватили корабль и назвали его именем генерала-вешателя Я. Г. Корнилова. А в 1920 г. Врангель увел крейсер в тунисский порт Бизерту. В двадцатых годах во Франции пришел к власти Левый блок и изъявил согласие возвратить Советскому Союзу корабли так называемой «Бизертской эскадры», включая Очаков. В конце 1924 г. крупнейший ученый-кораблестроитель, будущий академик А. Н. Крылов в составе специальной комиссии прибыл в Бизерту. Комиссия осмотрела угнанные корабли Черноморского военно- морского флота. В своих воспоминаниях А. Н. Крылов пишет: «Был подан паровой катер, и мы отправились для осмотра судов. Ближайшим был Корнилов, бывший Очаков, старый крейсер; его осмотр продолжался недолго, ибо наша комиссия решила, что вести его в Черное море нет надобности, а надо продать на слом». Так решилась судьба прославленного корабля. Для нас крейсер Очаков — один из первых кораблей революции, и наш народ чтит память о восставших матросах и о лейтенанте П. П. Шмидте. В Ленинграде мост через Неву, около которого в ночь на 25 октября (7 ноября) 1917 г. стоял продолжатель революционной борьбы Очакова — крейсер Аврора, носит имя лейтенанта Шмидта, замечательного человека, погибшего за революцию.

    С. И. БЕЛКИН. РАССКАЗЫ О ЗНАМЕНИТЫХ КОРАБЛЯХ

    Опубликовано: 14-11-2012

     
     

    Контакты @                 Главная                    ©2014