• Персоналии

  • Ушаков Федор Федорович
    Ушаков Федор Федорович13 (25) февраля 1745 года — 2 (14) октября 1817 года История жизни.
  • Нахимов Павел Степанович
    Нахимов Павел Степанович (1802, с. Городок Смоленской губ.- 1855, Севастополь) - флотоводец, герой Крымской войны. Род. в дворянской семье. В 1815 был зачислен в Морской кадетский корпус.

Презентации

Корабли Балтики


    Корабельные истории

     

    Крейсер Аврора

    Корабли революции

    Рассказ о замечательном корабле можно начать с событий, отдаленных от нас 125 годами. Шла Крымская война 1853—1856 гг. Россия вела трудную битву против Англии, Франции, Турции и Сардинии. Основным театром военных действий стало Черное море, но ожесточенные бои велись и на Балтике, и на Белом море, и даже на Тихом океане. Во время Крымской войны фрегат Аврора под командованием капитан-лейтенанта И. Н. Изыльметьева совершил труднейшее кругосветное плавание, едва избежал пленения кораблями противника и доблестно защищал порт Петропавловск-Камчатский в августе 1854 г., когда англофранцузская эскадра попыталась захватить наш самый дальний форпост на востоке.

    «Борт одного только русского фрегата (Авроры. — С. Б.) и нескольких батарей оказались непобедимыми перед соединенною морскою силою Англии и Франции, и две величайшие державы земного шара были осилены и разбиты небольшим русским поселением», — сетовал по этому поводу обозреватель английского журнала «Юнайтед сервис мэгэзин» в 1855 г.

    В военно-морском флоте издавна существовала прекрасная традиция: увековечивать память о героических кораблях прошлого, присваивая их имена вновь строящимся кораблям. Когда 11 (24) мая 1900 г. со стапеля Нового Адмиралтейства в Петербурге (ныне Ленинградское Адмиралтейское объединение) сошел новый крейсер, в память о славном фрегате ему дали имя Аврора.

    В конце XIX в. усилились противоречия между крупнейшими капиталистическими державами, в частности между Россией и Англией.

    Чтобы получить возможность противодействовать Англии на море, царское правительство предусмотрело создание мощного флота крейсеров. Россия издавна славилась своими крейсерами. Еще в эпоху парусного флота русские кораблестроители довели этот тип боевого корабля до высокой степени совершенства. Легкие и быстроходные крейсеры несли при эскадрах разведывательную дозорную службу, охраняли флот во время стоянок и в походах, совершали рейды к чужим берегам. Крейсеры различных типов (фрегаты и корветы, бриги и шхуны) участвовали в знаменитых сражениях, в далеких походах, на этих кораблях были совершены Великие русские географические открытия.

    Рис. 1. Крейсер Аврора.

    В развитии и совершенствовании крейсера как типа боевого корабля принимали участие знаменитые русские кораблестроители М. М. Окунев, А. А. Попов, П. А. Титов и др.

    Когда в соответствии с программой Морского министерства от 1895 г. кораблестроители приступили к разработке проекта крейсера Аврора и двух однотипных кораблей Диана и Паллада (все три корабля были заложены в один день — 23 мая 1897 г. по старому стилю), взгляды на назначение крейсера резко расходились. Было принято решение проектировать бронепалубные крейсеры, характерным представителем которых и явилась Аврора.

    К сожалению, до сих пор неизвестен автор проекта этих кораблей. В разных источниках называют две фамилии: К. М. Токаревского и Де Грофе.

    Это был типичный бронепалубный крейсер (рис. 1). Три паровые машины общей мощностью около 12 000 л. с. и 24 котла должны были обеспечивать скорость 20 уз, но фактически этой скорости крейсер ни разу не развил — главным образом из-за несовершенства паровых машин. Вот что писал участник первого рейса Авроры инженер- механик А. М. Плешков, погибший в битве при Цусиме:

    «Котлы у нас хорошие, системы Бельвиля, а машины неважные, стучат, греются, приходится постоянно охлаждать водой даже на коротких переходах».

    Аврора имела следующее вооружение: восемь орудий 152-мм калибра, 24 орудия 75-мм, восемь орудий 37-мм и два орудия 63-мм калибра, кроме того, предусматривалось три торпедных аппарата.

    Броневая защита включала палубу толщиной 51 мм, выполненную в виде панциря черепахи, с 76-миллиметровыми скосами. Бортовой брони Аврора не имела, и машинное и котельное отделения были защищены с бортов только угольными ямами. Такие корабли, прикрытые от снарядов противника только сверху, получили в то время название «прикрытых» или «защищенных».

    Подводная часть корпуса с наружной стороны была обшита тиком (очень твердым деревом) и тонкой листовой медью. Медная обшивка должна была уменьшить обрастание корпуса в морской воде, деревянная — амортизировать удары при касании корпусом грунта, а главное — предотвращать электрокоррозию, возникающую в результате контакта меди со сталью в морской воде.

    Обитаемость крейсера была обеспечена так, как было принято на кораблях того времени: матросы жили в так называемых «жилых палубах» с явно недостаточной вентиляцией, не говоря уже о кондиционировании воздуха. По меткому выражению одного матроса, на военных кораблях «для каких-нибудь 30 человек офицеров отводилась целая половина корабля, ее загромождали каютами, а они во время боя только увеличивали собою пожары; а в другую половину корабля... были втиснуты не только до 900 человек матросов (на Авроре число офицеров и матросов было меньше: соответственно 20 и 550 человек. — С. £.), но и артиллерия, и подъемники».

    Как и на всех кораблях того времени, на Авроре применяли единственный вид топлива — уголь, и поэтому самые тяжелые условия труда были в котельном и машинном отделениях. Каждую из трех машин обслуживали 18 человек, каждый из 24 котлов — четыре кочегара. Изматывающий физический труд, тяжелый воздух, насыщенный угольной пылью, несмотря на вентиляторы, жара (температура у паровых котлов достигала 70°) — все это делало жизнь машинистов и кочегаров, особенно при плавании в тропиках, невыносимой, почти такой же, как у каторжников на галерах. Профессор П. К. Худяков в своей книге «Путь к Цусиме» так описывает условия работы машинной команды на русских кораблях в тропиках :

    «От постоянного пота почти вся команда, мывшая себя соленой водой, болела тропической сыпью, нарывами. Даже вдувная и выдувная вентиляция, производимая электрическими ветрогонами, делала пребывание «в машинах» возможным только для команды и механиков. Заметное действие вентилятора было ощутимо только вблизи него, а немного в сторону от него, казалось, стоит все та же удушливая неподвижная атмосфера ... С кочегарами случались нередко тепловые удары. Человека машинной команды, попавшего «наверх», сразу можно было узнать, его выдавало бледное, бескровное лицо...»

    Строили Аврору долго — почти шесть лет, и обошлась она в сумму более 5,5 млн. руб. Но за шесть лет, пока строили крейсер, многое изменилось в военном кораблестроении стран — возможных противников России: возросла боеспособность корабельной артиллерии, увеличилась скорость кораблей, усилилась броневая защита. 8

    Радикально изменилась политическая обстановка: теперь непосредственную угрозу для России представляла не Англия, а Япония, которая, заключив в 1902 г. союз с Англией, начала энергично готовиться к войне с Россией.

    В ночь на 27 января (7 февраля) 1904 г. японские корабли атаковали русскую эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура, а на следующий день напали на русские корабли Варяг и Кореец в корейском порту Чемульпо. Началась русско-японская война, и царское правительство приняло решение перебросить с западных границ на восточную все подходящие корабли. В октябре 1904 г. Аврора в составе Второй Тихоокеанской эскадры отправилась из Либавы на Дальний Восток — долгий и многотрудный путь длиной свыше 18 000 миль.

    О качестве снаряженных в экспедицию кораблей очень хорошо написал в частном письме командир одного из отрядов эскадры Добровольский:

    «Ни одно судно прилично не оборудовано, все сделано кое-как, на живую нитку, долговечность сооружений рассчитана главным образом на то, чтобы миновать благополучно день сдачи, а затем, как только началась настоящая работа, сейчас же начинается и ремонт, самый настоящий «большой ремонт». Смешно сказать, наш отряд уже два месяца в пути, а машины наших крейсеров все еще не могут развить и половины той скорости, которая для них была обязательна, на бумаге, конечно».

    Посылать слабобронированную Аврору для боевых действий против мощных японских кораблей — значило обрекать корабль на гибель.

    Настроение экипажа Авроры хорошо выразил механик А. М. Плешков, который в своем дневнике писал:

    «Мое личное желание — не ехать на Авроре. Это значило бы идти под верный расстрел: брони на ней нет никакой; машины и котлы защищаются только углем по бортам; артиллерия слабая — пулеметы и пушки в 1,5 и 3 дюйма; а 6-дюймовые наши пушки (их восемь) стреляли в последний раз, кажется, в прошлом столетии; а теперь на них не было даже и холостых выстрелов».

    Командовал Авророй капитан I ранга Е. Р. Егорьев, опытный, храбрый, инициативный морской офицер. Во время перехода эскадры на восток он сделал многое, чтобы хоть в какой-то степени подготовить Аврору к встрече с грозными силами противника.

    На кораблях эскадры была исключительно слабая противопожарная защита: много деревянной мебели, обшивки. Достаточно было одного удачного попадания из орудий противника, чтобы такой корабль вспыхнул. Е. Р. Егорьев приказал жизненные части корабля, а также трубопроводы и паропроводы покрыть всеми подручными средствами: запасными стальными деталями, якорными цепями и т. д., чтобы на случай попадания вражеского снаряда защитить наиболее ответственные части корабля и самые уязвимые конструкции от осколков и распространения пламени. Противопожарная защита была выполнена настолько удачно, что командующий эскадрой вице- адмирал 3. П. Рожественский во время похода издал приказ, обязывавший всех старших офицеров и артиллеристов осмотреть Аврору, чтобы перенять положительный опыт.

    Но, с другой стороны, Е. Р. Егорьев был человеком своего времени. Положение «нижних чинов» на Авроре было таким же тягостный и безрадостным, как на любом корабле царского флота.

    А. М. Плешков, впервые попав на Аврору, писал:

    «Раньше много слыхал о молодцеватости матросов, но здесь был поражен арестантским видом команды, одеты почти всегда страшно грязно; лица бледные, одутловатые, ...работают минимум с 5 ч утра до 8 ч вечера; праздники мало отличаются от будней».

    А через два месяца своей службы на крейсере А. М. Плешков сообщает:

    «За это время я успел уже видеть одно наказание розгами; а поставить на 4 часа (под ружье или так) — это считается почти за ничто... На еду была заявлена командой уже несколько раз коллективная претензия командиру... Одним словом, не благоденствует наша «низшая команда».

    Переход начался в очень напряженной обстановке. Ходили слухи, подкрепляемые донесениями агентов, что японские миноносцы намерены встретить русскую эскадру в датских проливах. Удвоили бдительность, усилили наблюдение, каждую минуту ждали неприятельской атаки, и когда в Северном море, неподалеку от порта Гулль увидели несколько неизвестных судов, с флагманского корабля Суворов открыли огонь. Началась беспорядочная пальба из орудий, даже из пулеметов.

    Так произошел печально известный «Гулльский инцидент». Эскадра Рожественского обстреляла мирные рыбацкие суда, приняв их за японские миноносцы. Но в общей неразберихе два снаряда пробили борт Авроры, один — дымовую трубу, четвертый снаряд разорвался на палубе. В результате два члена экипажа Авроры были ранены, и один из них вскоре умер.

    Впрочем за время похода на Авроре и других кораблях эскадры эта смерть не была единственной.

    Переход продолжался восемь месяцев и был очень тяжелым, особенно для матросов. Тяжелые, подчас невыносимые условия труда, жесткая дисциплина, страшные слухи о падении Порт-Артура..

    Особенно изматывали людей угольные авралы. В дневнике Е. Р. Егорьева мы читаем:

    «Аврора грузилась 12 ч, приняв 850 т. Погода была сухая, а поэтому пыли было много — все без исключения почернело моментально. Не жалели ни человеческой силы, ни машин, которыми грузили... Жара и жажда добавляли ужасный вид этого трудящегося муравейника, покрытого грязью и потом.

    В результате быстрой погрузки двое очень серьезно зашибленных людей и горы угля, которые только через 36 ч могли быть кое-как прибраны. Завалены были кочегарки, некоторые входы, два жилых носовых помещения; в остальных жилых помещениях образовалась адская температура, вследствие закрытия от пыли всех входных отверстий для притока наружного воздуха в корабль. Попорчена масса имущества, а с броненосца Орел на пароход-госпиталь был отвезен один человек почти в безнадежном состоянии от обвала угля».

    Это была рядовая погрузка угля в порту Дакар, а всего таких погрузок эскадра Рожественского, сжигавшая свыше 3000 т угля в сутки, имела более 40, причем значительная их часть производилась не в укрытых гаванях, а на открытых рейдах на сильной зыби.

    Питание было плохим. Только для офицеров с берега подвозили свежие продукты. Для «нижних» же чинов пищей чаще всего была солонина плохого качества и затхлые сухари.

    В середине декабря 1904 г. корабли подошли к острову Мадагаскар, где стояли до марта следующего года, поджидая другие отряды русских военных кораблей и готовясь к переходу через Индийский океан. Здесь моряки узнали о падении Порт-Артура, о гибели Первой Тихоокеанской эскадры. Казалось бы, что теперь было делать Второй Тихоокеанской эскадре на Дальнем Востоке, посланной «для усиления» Первой Тихоокеанской эскадры, которая уже прекратила существование? Это понимали все: и матросы, и офицеры.

    В одном из писем инженера Е. С. Политовского из бухты Носи-Бе на Мадагаскаре есть горькие слова:

    «Вот мы соединились со всеми кораблями, с которыми расстались в Танжере более двух месяцев тому назад. Здесь все, что осталось у России. Неужели и это бесславно и позорно погибнет? Эскадра еще довольно велика, но будет ли толк? Было больше кораблей, и те или разбиты, или лежат на дне морском. Неужели наши корабли завершат великую трагедию гибели огромного флота?»

    Царское правительство направило эскадру навстречу противнику, и вице-адмирал 3. П. Рожественский допустил грубую тактическую ошибку, решив идти во Владивосток кратчайшим путем, через Корейский пролив, в непосредственной близости от баз японского флота. Утром 14 (27) мая 1905 г. эскадра Рожественского вошла в узкий Цусимский пролив, где ее уже ожидал развернувшийся для боя японский флот.

    Японский флот у Цусимы значительно превосходил русский по численности боевых единиц, по мощности броневой защиты, по вооружению, по быстроходности кораблей. Пока эскадра 3. П. Рожественского совершала свой восьмимесячный переход, японцы успели хорошо подготовиться к ее встрече. Они капитально отремонтировали свои корабли, частично модернизировали их вооружение, с учетом опыта войны, подвезли боезапас, предоставили отдых морякам. Конструкция артиллерийских орудий, установленных на кораблях русского флота, успела устареть. Руководители Морского министерства рассчитывали, что в морских сражениях стрельба будет вестись на расстоянии до 30—35 кабельтовых (до 6,5 км). Но расстояние в морских битвах всегда выбирает та сторона, чьи корабли более быстроходны. Японские корабли были значительно быстроходнее русских, они не шли на сближение и, располагая мощными фугасными снарядами, обладавшими сильным разрывным действием (в отличие от наших бронебойных), расстреливали русский флот с расстояния от 30 до 95 кабельтовых (от 5,5 до 17,5 км). Но даже и те снаряды, крторые были на кораблях эскадры Рожественского, в основном оказались негодными: по свидетельству Небогатова, командира одного из отрядов эскадры, из всех наших снарядов взрывалось во время Цусимского боя не более 25%.

    Кроме того, японские корабельные орудия были значительно скорострельнее. Если Вторая Тихоокеанская эскадра могла произвести 134 выстрела в минуту, то за это же время японская эскадра обрушивала на русские корабли до 300 снарядов. Поскольку взрывчатого вещества в японских снарядах было гораздо больше, разница в «качестве» стрельбы была еще более значительной: русские выстреливали около 200 кг взрывчатого вещества в минуту, а японцы... до 3000 кг!

    Подготовка личного состава русской эскадры была слабой: учебных стрельб проводилось мало—за весь переход всего четыре стрельбы у острова Мадагаскар, причем число отпускаемых на стрельбы снарядов жестко лимитировалось — не более трех—пяти выстрелов на орудие крупного калибра. Командирам кораблей все время напоминали, что стоимость одного выстрела из 12-дюймового орудия составляет 1000 руб.

    В бою же выявилось и слабое умение маневрировать: оказывается, во время учений Рожественский, боясь за машины и механизмы новых судов, разрешал производить маневры на скорости не выше 9 уз.

    И наконец, вице-адмирал 3. П. Рожественский не сумел организовать разведку. Появление на горизонте японской эскадры было для адмирала полной неожиданностью, тогда как японские разведчики уже за много часов до встречи обнаружили русскую эскадру и собрали полные данные о ней.

    Вскоре после начала боя японские корабли сосредоточили огонь на флагманских броненосцах, и броненосец Суворов вышел из строя, а Ослябя затонул. Боевое управление в эскадре оказалось не налажено, и когда флагманы вышли из строя, каждый корабль начал драться в одиночку с превосходящими силами противника.

    Воспользовавшись этим, японские корабли один за другим до наступления темноты уничтожили еще три броненосца. Таким образом, в течение одного дня эскадра потеряла все свои лучшие корабли.

    На рассвете следующего дня обнаружилось, что оставшиеся на плаву четыре броненосца и легкий крейсер со всех сторон окружены японскими кораблями. Когда японцы открыли огонь, контр-адмирал Небогатов как старший флагман приказал поднять сигнал о сдаче «во избежание бесполезного кровопролития». Сдача отряда Небогатова означала полное поражение царского флота.

    В Цусимском бою Аврора, Олег и еще несколько крейсеров имели конкретную задачу: защищать транспорты от японских кораблей. Первый японский крейсер Идзуми показался вблизи транспортов около острова Котсу-Сима через 10 мин после начала боя и открыл по транспортам огонь, но наши крейсеры сумели отогнать неприятельский корабль, и он скрылся.

    Однако через некоторое время со стороны Котсу-Сима показались два отряда японских крейсеров из девяти кораблей, которые начали жестоко обстреливать Аврору, Олега и транспорты с расстояния 50—£0 кабельтовых.

    Русские крейсеры отстреливались, но наши снаряды почти не наносили противнику повреждений, поскольку, как мы уже знаем, вся артиллерийская техника была рассчитана на стрельбу с расстояния, не превышающего 35 кабельтовых.

    Вскоре японские крейсеры пристрелялись, и их снаряды начали точно ложиться в правый борт Авроры. В 3 ч 12 мин осколком 75-мм снаряда был убит командир Е. Р. Егорьев 1. Другой снаряд перебил бронированный кабель электрического управления рулем. Корабль сразу превратился в беспомощную мишень и попал под ураганный огонь японских кораблей. И тогда на Авроре был совершен первый подвиг: электрик Андрей Подлесный, не дожидаясь команды, под неприятельским огнем бросился в боевую рубку, нашел повреждение и вернул крейсеру способность управляться.

    Когда вражеский неразорвавшийся снаряд упал рядом с пороховыми зарядами, комендор Аким Кривонос бросился к снаряду и швырнул его за борт. Затем, когда на батарейной палубе загорелись пачки патронов, Акима Кривоноса контузило, но он вместе с товарищами сумел быстро ликвидировать опасный очаг пожара. Мужественный моряк не дожил до окончания боя: он погиб в тот же день от осколка снаряда.

    1 Впоследствии матросы вырезали кусок брони, пробитой вражеским осколком, от которого погиб Е. Р. Егорьев, сделали рамку из досок обгоревшей палубы корабля, поместили в эту рамку портрет командира и подарили его семье погибшего. Сейчас этот необычный портрет демонстрируется в музее Авроры.

    Весь экипаж Авроры выполнял свой долг доблестно. Раненых артиллеристов невозможно было оттащить от орудий: пока хватало сил, они продолжали вести огонь. Старший врач Авроры В. С. Кравченко вспоминает:

    «Нельзя было не любоваться нашими авроровцами. Несмотря на ужасную картину разрушения вокруг, близость смерти каждого, все работали лихо, дружно, весело, с хладнокровием просто поразительным... С такими людьми чудеса можно делать, дайте им только средства, обучите их».

    Большое мужество проявили машинисты и кочегары. Хотя в машину и кочегарку попаданий не было (за исключением попадания во вторую угольную яму), работать в корабельной «преисподней» было невыносимо: первая и вторая дымовые трубы получили большие пробоины, вентиляционные трубы во многих местах были перебиты, тяга упала настолько, что удерживать пар на марке было практически невозможно. Стояла чудовищная жара, вентиляторы вместо чистого воздуха нагнетали дым и пороховые газы. Люди теряли сознание, но никто не покидал своего поста. Так благодаря мужеству и стойкости машинной команды крейсер сохранил свою подвижность, маневренность, и это в конечном итоге спасло Аврору.

    Бой длился до вечера. И только после того, как японское командование бросило в бой новые силы — миноносцы, командир отряда крейсеров дал приказ отходить. Сравнительно быстроходные русские крейсеры Аврора, Олег и Жемчуг сумели оторваться от кораблей противника. Когда стало ясно, что во Владивосток уже не прорваться, командир отряда принял решение идти в нейтральный порт Манилу.

    В этом бою Аврора получила 18 прямых попаданий. В носовой части корпуса залило угольную яму, корабль получил ощутимый крен на правый борт. Пострадали мачты, трубы, вышло из строя пять орудий, а одно вообще было снесено за борт.

    В бою погибло и умерло от ран 17 человек, а всего пострадало 97 моряков. Но это была лишь ничтожная доля наших общих потерь в Цусимском бою. Авроровцы тогда еще не знали, что в этом бою была уничтожена вся Вторая Тихоокеанская эскадра, за исключением нескольких кораблей. В Цусимском бою погибло более пяти тысяч моряков, само слово «Цусима» на долгие годы стало символом трагедии.

    Из 38 кораблей Второй Тихоокеанской эскадры, посланных на Дальний Восток, был потоплен 21 корабль.

    Только три корабля: один крейсер и два миноносца сумели прорваться во Владивосток; ушли в нейтральные порты три крейсера, включая Аврору, и еще три корабля; один транспорт вернулся в Россию.

    Цусимское сражение показало техническую и экономическую отсталость царской России, плохую подготовку к войне, профессиональные грубые ошибки высшего командования. Но во время Цусимского боя русские моряки проявили высокую воинскую доблесть, о которой не должны забывать потомки. Три корабля — миноносцы Буйный, Блестящий и транспорт Иртыш — повторили подвиг Варяга', чтобы не сдаться врагу, моряки потопили свои корабли. Доблестно, не спустив флага перед противником, погибли броненосец Адмирал Ушаков, броненосные крейсеры Адмирал Нахимов, Владимир Мономах и другие корабли.

    Хотя русские корабли по тактико-техническим данным уступали японским (и это при численном превосходстве противника), японская эскадра понесла немалый урон. Было потоплено несколько неприятельских кораблей, многие корабли получили значительные повреждения, включая флагманский броненосец Миказа, который после боя пошел на ремонт, имея на борту 113 убитых и раненых моряков. Был сильно поврежден броненосный крейсер Ниссину потерявший 95 человек убитыми и ранеными.

    В официальных документах о Цусимском сражении названы имена десятков русских моряков, проявивших в бою высокое мужество, но очень много героев остались неизвестными Родине. Сколько матросов, рискуя жизнью, под огнем исправляли повреждения, поднимали над израненным кораблем сбитый флаг, спасали своих командиров... Но, несмотря на доблесть русских моряков, Цусимский бой окончился жестоким поражением.

    «Теперь и последняя ставка побита, — писал В. И. Ленин. — Этого ожидали все, но никто не думал, чтобы поражение русского флота оказалось таким беспощадным разгромом...

    Русский военный флот окончательно уничтожен. Война проиграна бесповоротно... Перед нами не только военное поражение, а полный военный крах самодержавия» (В. И. Л е н и н. Полн. собр. соч. Изд. 5-е, т. 10, с. 252).

    После Цусимского боя командир отряда уцелевших русских крейсеров О. А. Энквист повел корабли на Филиппинские сстрова. Там, в порту Манила американцы поставили перед русским отрядом ультиматум: либо уйти из Манилы в 24 ч, либо согласиться на интернирование. Но куда могли идти израненные корабли без угля, без продовольствия? После обмена телеграммами с русским командованием Энквист сообщил американским властям: его моряки не будут участвовать в военных действиях, и согласился на разоружение крейсеров. Пришлось согласиться и на дополнительное условие — офицеры и матросы не имели права выезжать из Манилы без особого разрешения.

    Выполняя свои обязательства, американцы организовали ремонт русских кораблей. Здесь, на чужбине, русские моряки впервые узнали о трагическом исходе Цусимского боя, о разгроме русского флота. В далекую Манилу стали доходить слухи о событиях Первой русской революции 1905 г. Все известия вызывали горячий интерес, они горячо обсуждались в укромных уголках кораблей.

    Суровые испытания 8-месячного перехода, трудный бой при Цусиме и поражение в нем, гибель обеих эскадр русского флота заставляли матросов многое передумать, искать причины общей трагедии.

    В Маниле на Авроре произошли первые столкновения матросов с офицерами. Правда, пока они носили стихийный характер: из-за скверного питания, из-за уничтожения писем из дома, которые командир, испугавшись их мятежного духа, приказал сжечь. Но в этих столкновениях моряки получили возможность убедиться, что при совместной борьбе можно победить!

    Только в конце 1905 г., после подписания мира с Японией, русские крейсеры смогли покинуть Манилу и вернуться на родину. О беспокойном крейсере узнали в Петербурге, и, когда Аврора пришла в Либаву, его экипаж полностью расформировали.

    После продолжительного ремонта Аврора вошла в отряд учебных кораблей Морского корпуса (ныне Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе в Ленинграде). Как учебный корабль с гардемаринами на борту Аврора совершала далекие заграничные походы в Северное и Средиземное моря, в Атлантический и Индийский океаны.

    В 1911 г. Аврора по приглашению итальянского правительства посетила порт Мессину, чтобы взять медаль, предназначенную морякам Балтийского флота за самоотверженную помощь жителям Мессины при землетрясении 1908 г., когда члены экипажей русских кораблей, стоявших в Мессинском порту, спасали местных жителей.

    Во время визита Авроры в 1911 г. в Мессине произошел большой пожар. Экипаж Авроры оказал мессинцам большую помощь. Рискуя жизнью, авроровцы выносили женщин, детей, стариков из горящих домов, делали им перевязки, помогали разбирать руины, бороться с огнем. И снова жители города благодарили русских моряков за смелость и благородство.

    Казалось бы, можно было ожидать, что на Авроре как на учебном корабле как-то улучшатся условия службы для матросов, но матросов плохо кормили, их положение оставалось бесправным и унизительным, как и прежде. Известно много случаев, когда офицеры избивали матросов.

    Жизнь на корабле для «нижних чинов» была настолько тяжелой, что во время одного из заграничных походов в 1908 г. более 20 матросов дезертировали с корабля и обратились в большевистскую газету «Пролетарий» с коллективным письмом, в котором рассказали о причинах своего побега.

    Во время заходов в иностранные порты, особенно во Франции, важными были встречи авроровцев с русскими социал-демократами, жившими там в эмиграции. От них моряки начали получать нелегальную революционную литературу, которую личный состав Авроры стал изучать.

    В 1911 г. командир Авроры в отчете о состоянии корабля докладывал командующему флотом, что почти вся команда вызывает беспокойство и большинство «нижних чинов» — из рабочих, а не из «землепашцев».

    В июле 1912 г. состоялся шумный «процесс 59 нижних чинов Балтийского флота», осужденных за участие в революционных кружках и распространение нелегальной революционной литературы. Среди приговоренных к ссылке — матросы с крейсера Аврора: М. Кириллов, Д. Жиленков, А. Егоров, И. Петрочук-Петровский.

    Началась первая мировая война- (1914). Русское правительство опасалось, что флот противника прорвется в восточную часть Финского залива, высадит морской десант, который попытается захватить Петербург. Поскольку флот противника был, по расчетам русского командования, гораздо сильнее русского флота на Балтике, было принято решение в самой узкой части Финского залива — между о. Нарген и полуостровом Порккала-Удд — создать так называемую Центральную минно-артиллерийскую позицию (ЦМАП), состоящую из нескольких минных заграждений и ряда береговых батарей, поставленных на ее флангах.

    С учетом ЦМАП планировалось развертывание Балтийского флота. В составе второй бригады крейсеров Аврора получила предписание охранять ЦМАП у входа в Финский залив, вести дозор.

    Несмотря на жестокую цензуру и ограничение внешних связей, до экипажа Авроры доходили вести о революционных волнениях в России, о поражениях на фронтах, об ухудшении положения трудовых людей.

    На крейсере работала группа революционно настроенных матросов, которую возглавил матрос Ф. П. Кассихин, вступивший в партию большевиков в марте 1916 г. Ядром революционной группы стали молодые матросы — новобранцы, в основном из рабочих, прибывшие на Аврору перед началом первой мировой войны. Многие из них: Александр Белышев, Николай Лукичев, Сергей Бабин, Александр Неволин и другие — стали впоследствии активными участниками революционных событий в 1917 г. Вместе с товарищами Ф. П. Кассихин обсуждал политические новости и другие вопросы, волновавшие моряков, члены революционной группы распространяли листовки и нелегальную литературу.

    В ноябре 1916 г. Аврору направили на капитальный ремонт в Петроград — на Франко-русский завод. Предстояло отремонтировать главные машины, заменить все 24 паровых котла, заменить вооружение более мощным и усовершенствованным, в первую очередь увеличить число орудий главного калибра почти в два раза: с восьми 152-мм орудий до четырнадцати.

    Заводских рабочих не хватало, и поэтому к ремонтным работам на заводе привлекали матросов, умеющих работать на станках. В заводских цехах и на корабле работали рядом матросы и заводские рабочие.

    На Франко-русском заводе условия труда были лучше, чем на многих других предприятиях: с рабочими и обращались лучше, и платили больше. Тем не менее на этом заводе революционные настроения среди рабочих были так же сильны, как и на большинстве других заводов и фабрик предоктябрьского Петрограда.

    На Франко-русском заводе активно работала подпольная партийная организация, и ее представители — И. Я. Круглов, Г. Е. Ляхин, П. Л. Пахомов и другие — часто встречались с авроровцами и вели большевистскую революционную работу.

    Между тем в Петрограде революционные волнения усиливались. В последних числах февраля 1917 г. по городу прокатились мощные стачки. 23 февраля трудящиеся Петрограда отметили Международный женский день забастовками, в которых приняло участие несколько десятков тысяч человек. 24 февраля число бастующих возросло до 200 тысяч человек, а 25 февраля началась всеобщая стачка, которая на следующий день переросла в революционное восстание. 27 февраля восстание охватило весь город: началась февральская революция. Рабочие захватили арсенал и вооружились, на их сторону начали переходить солдаты.

    В феврале 1917 г. на крейсере увольнения на берег были строжайше запрещены, рабочих удалили с корабля, винтовки, которые раньше стояли на батарейной палубе, спрятали в артиллерийском погребе, у трапа дежурил усиленный караул, а неподалеку расположился отряд казаков.

    Моряки бурно обсуждали известия о революционных волнениях в городе.

    Утро 27 февраля началось на Авроре как обычно. Уже больше недели заводские рабочие бастовали, и поэтому все ремонтные работы выполнялись силами экипажа.

    Военным караулом, охранявшим завод, была задержаца группа из трех агитаторов, которые пытались через территорию завода подойти к Авроре. Начальник караула обратился к командиру Авроры капитану первого ранга М. И. Никольскому с просьбой поместить бунтовщиков в корабельный карцер. «Не позволим превратить корабль в тюрьму», — решили авроровцы. Их выступление было настолько решительным, что М. И. Никольский был вынужден передать арестованных местным властям.

    Во время передачи агитаторов сухопутному караулу матрасы бросились к арестованным с криками «Ура»! Вряд ли они хотели освободить арестованных, — скорее, это было желание выразить свое сочувствие. Раздались выстрелы, и два моряка были ранены.

    В тот же вечер в докладной начальнику второй бригады крейсеров Балтийского флота командир Авроры М. И. Никольский сообщал, что обстановка на корабле настолько накаленная, настроение матросов такое напряженное, что он не может ручаться ни за что. «Все зависит— отмечал он, — от хода событий в городе».

    Ответ был получен незамедлительно. Начальник бригады рекомендовал М. И. Никольскому «воздержаться по возможности от употребления оружия» и разъяснить команде, что задача флота — быть в стороне от начавшихся «беспорядков в городе» и находиться в полной боевой готовности. На командира Авроры возлагалась также дипломатическая миссия убедить матросов в том, что в отличие от Петрограда на Балтийском флоте все спокойно.

    На следующее утро, 28 февраля, из распахнувшихся ворот завода к Авроре двинулась толпа рабочих. Впереди шла женщина с красным флагом в руке. «Да здравствуют революционные моряки!» — обратилась она к авроровцам, высыпавшим на палубу.

    Унтер-офицер Серов и старший офицер Огранович бросились к пулемету, но матросы отшвырнули их и завладели пулеметом. В стычке был убит командир М. И. Никольский, а старший офицер Огранович был ранен. Рабочие хлынули на крейсер.

    Таким образом, команда Авроры одной из первых на флоте приняла участие в февральской революции 1917 г. и вступила на путь открытой революционной борьбы.

    1 марта 1917 г. на Авроре был избран тайным голосованием судовой комитет, в который вошли унтер-офицер Я. В. Федянин (председатель) и унтер-офицер Д. Бахмурцев, фельдфебель из вольноопределяющихся А. Голубев, машинист С. Бабин и комендор М. Кезль. В дальнейшем в комитет вошли еще четыре человека. Этот комитет был первым на Балтике и вообще в военно-морском флоте России.

    Комитет постановил, что отныне командный состав корабля будут выбирать сами члены экипажа. Первым выборным командиром Авроры стал старший лейтенант Н. К. Никонов, а старшим офицером лейтенант Н. А. Эриксон. Судовой комитет отменил приказ бывшего командира

    М. И. Никольского о неувольнении матросов на берег. Очень важным было также решение комитета о формировании боевого взвода для участия в революционных событиях. Судовой комитет стал играть на корабле огромную роль, и без его одобрения распоряжение командира не имело силы.

    На следующий день, 2 марта, судовой комитет вынес на обсуждение общего собрания моряков ряд предложений, направленных на демократизацию службы на флоте. Собрание одобрило отмену отдания чести, право увольнения на берег, участие «судовых и береговых команд флота во всех судах в равном числе с офицерами», устранение лиц, не пользующихся доверием команды, и т. д.

    В эти дни на улицах революционного Петрограда можно было видеть много моряков, на лентах бескозырок которых была надпись Аврора. Вместе с рабочими они вступали в уличные схватки с жандармами, участвовали в освобождении политзаключенных из тюрьмы «Литовский замок».

    В начале марта 1917 г. влияние большевиков на Авроре было еще очень слабым. В судовом комитете избранном 1 марта, только два авроровца С. Бабин и Д. Бахмурцев сочувствовали большевикам, остальные находились под влиянием меньшевиков и эсеров. Характерно, что в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов было избрано четыре авроровца, из которых трое были членами партии, эсеров, а четвертый — беспартийный.

    Очень сильное влияние на формирование убеждений членов экипажа крейсера произвели встречи с руководителями партии большевиков: многие авроровцы встречали В. И. Ленина на Финляндском вокзале 3 апреля 1917 г. и слушали его речь с балкона особняка Кшесинской; на крейсере выступали М. И. Калинин, В. Володарский, Б. Позерн и другие большевики.

    В конце марта — начале апреля соотношение сил на Авроре было уже другим: в РСДРП (б) вступили матросы П. И. Курков, А. Н. Златогорский, А. В. Белышев, Н. И. Лукичев, Т. И. Липатов, а в июне 1917 г. на корабле уже было 42 члена большевистской партии.

    Политическое развитие матросов на Авроре происходило сложно. Например, когда Временное правительство, пропагандируя «войну до победного конца», обратилось к народу с призывом организовать сбор средств на постройку символического миноносца «Свобода», авроровцы провели сбор золотых георгиевских крестов, медалей, золотых часов и денег.

    Влияние большевиков на Авроре росло. При перевыборах судового комитета, состоявшихся в июле, в комитет вошли в основном моряки, которые сочувствовали большевикам. Когда в Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов состоялись новые выборы, депутатами от Авроры стали члены РСДРП (б) П. И. Курков и А. Н. Злато- горский.

    Авроровцы приняли активное участие в демонстрациях 18 июня и 3 июля. После расстрела мирной демонстрации на Аврору явилась следственная комиссия, и хотя в демонстрации приняло участие большинство членов экипажа, арестовали только активистов. Из семи человек, препровожденных в тюрьму «Кресты», пятеро были большевиками.

    В начале сентября на корабле в третий раз произошли выборы судового комитета, в который теперь уже в основном вошли члены большевистской партии. Председателем комитета был избран А. В. Белышев. В состав комитета вошли П. И. Курков, Т. И. Липатов, Н. И. Лукичев и другие большевики.

    В середине сентября 1917 г. в Петрограде проходило общее собрание морских команд с участием представителей Авроры, на котором была принята большевистская резолюция о передаче власти в руки Советов рабочих и солдатских депутатов («Вся власть Советам»). За резолюцию голосовали представители матросов крейсера. Когда на корабле состоялось голосование в связи с выдвижением депутатов в учредительное собрание, то из 550 членов экипажа 371 человек отдали голоса за В. И. Ленина и председателя Центрального комитета Балтийского флота П. Е. Дыбенко.

    Тем временем ремонт корабля заканчивался. На Аврору рассчитывали и большевики, и Временное правительство. Однако, когда стало ясно, что команда крейсера — за пролетарскую революцию, Временное правительство попыталось под благовидным предлогом (опробование главных машин) увести корабль из Петрограда. К тому времени уже ни одно распоряжение Временного правительства не проводилось в жизнь без соответствующего решеция Центрального комитета Балтийского флота, знаменитого Центробалта. И Центробалт дал указание Авроре 25—26 октября оставаться в Петрограде.

    24 октября 1917 г. Военно-революционный комитет при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов назначил А. В. Белышева комиссаром крейсера Аврора. В тот же день комиссар А. В. Белышев получил от Военно- революционного комитета предписание восстановить движение по Николаевскому мосту.

    Командир корабля лейтенант Н. А. Эриксон, назначев- ный на эту должность в сентябре 1917 г., был хорошим человеком, отлично знал штурманское дело (он был штурманом первого разряда и с весны 1915 г. водил Аврору в боевой обстановке в Финском и Рижском заливах среди минных полей). Как и большинство офицеров, в октябре 1917 г. новый командир плохо разбирался в политике, и когда А. В. Белышев передал ему предписание Военно- революционного комитета, Н. А. Эриксон растерялся.

    Приказ о походе командир корабля военно-морского флота получал от своих непосредственных начальников или из штаба флота. Приказ от Центробалта, по мнению командира, должен был идти через штаб флота. А тут предписание Военно-революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов, адресованное не командиру, а комиссару корабля. Одним словом, Н. А. Эриксон должен был принять решение огромной важности в совершенно не ясной для него обстановке, тем более, что Временное правительство за участие в вооруженном восстании ввело смертную казнь.

    Разговор в каюте продолжался долго. Н. А. Эриксон согласился не сразу, но А. В. Белышев и член судового комитета мичман П. П. Соколов сумели убедить командира корабля в необходимости выполнить поручение Военно- революционного комитета Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов.

    Запустили машины, и во тьме, среди полнейшей тишины, крейсер впервые за последний год отошел от стенки. Идти было трудно: за год вокруг корпуса образовалась целая отмель, на Неве не было никаких навигационных знаков, сильное течение осложняло проводку корабля, но командир блестяще справился со своей работой и в 3 ч 30 мин утра крейсер бросил якорь около Николаевского моста.

    Вместе с матросами второго Балтийского экипажа высадившийся на шлюпке десант авроровцев быстро разогнал юнкеров, охранявших мост. Вскоре были сведены

    пролеты моста, разведенного войсками по приказанию Временного правительства, стремившегося остановить движение революционных отрядов в центр города.

    В середине дня 25 октября на Аврору доставили текст воззвания «К гражданам России», написанного В. И. Лениным, и по корабельному радио в эфир полетели исторические слова о переходе государственной власти в руки Петроградского Временного революционного комитета.

    В тот же день на корабль прибыл представитель Временного революционного комитета, который проверил готовность крейсера и поставил перед экипажем новые задачи. На Авроре были сформированы три группы: одна (приблизительно 50 человек) — для участия в штурме Зимнего дворца, а две другие группы — для патрулирования по городу. Основной части экипажа надлежало оставаться на корабле и быть в боевой готовности.

    Дальнейшие события хорошо известны. В 21 ч 45 мин по сигналу из Петропавловской крепости с крейсера был произведен орудийный выстрел холостым снарядом, и по этому сигналу красногвардейцы, моряки и солдаты начали штурм Зимнего дворца.

    Кстати, о выстреле с Авроры. И в 1917 г., и в последующие годы наши враги неоднократно обвиняли большевиков в варварстве, в попытке уничтожить Зимний дворец. Через день после победы революции в газете «Правда» от 27 октября 1917 г. авроровцы выступили с открытым письмом, в котором они опровергали версию о том, что выстрел был сделан боевым снарядом. 1

    «Знают ли господа репортеры, — писали авроровцы, — что от~ крытый нами огонь из пушек не оставил бы камня на камне не только от Зимнего дворца, но и от прилегающих к нему улиц?.. Был произведен только один холостой выстрел из 6-дюймового орудия, означающий сигнал для всех судов, стоящих на Неве, и призывающий их к бдительности и готовности».

    В начале гражданской войны Аврору поставили на прикол в Кронштадте, сняли с нее пушки, которые были установлены незадолго до штурма Зимнего дворца, и эти пушки хорошо послужили на фронтах гражданской войны.

    1 В одном из залов Зимнего дворца произошел взрыв боевого снаряда, но выстрел был сделан не с борта Авроры, а из сигнальной пушки Петропавловской крепости.

    Враги очень хорошо поняли, что Аврора — памятник пролетарской революции. На одном из тайных сборищ контрреволюционеров было официально объявлено, что те, кому удастся взорвать крейсер, получат 100 тыс. руб.

    30 марта 1918 г., когда крейсер еще был в строю, на Аврору поднялся человек в солдатской форме и вручил вахтенному сверток, который он нашел на льду около форштевня корабля. Когда матросы развернули бумагу, они обнаружили взрывчатку и банку, в которой был спрятан часовой механизм.

    В гражданскую войну молодая Советская республика лишилась большей части кораблей военно-морского флота. Более 100 боевых кораблей и судов Черноморского флота были захвачены интервентами и угнаны за границу. На дне Черного моря, на глубине 45 м, лежала целая эскадра — линкор Свободная Россия и девять миноносцев. Корабли, сохранившие боеспособность, стояли на приколе в Кронштадте и в черноморских портах из-за отсутствия топлива.

    Вопрос о возрождении военно-морского флота страны рассматривался на X съезде большевистской партии, открывшемся 8 марта 1921 г. Съезд принял решение начать восстановление и укрепление Рабоче-Крестьянского Красного Флота.

    Началось восстановление старых и строительство новых военных кораблей. В условиях жестокой разрухи крейсер Аврора был восстановлен и превращен в учебный корабль для красных курсантов, будущих командиров советского Военно-Морского Флота.

    Летом 1923 г. на учебном корабле Аврора был совершен подвиг. 19 июля 1923 г. вечером вахтенные на Авроре, стоящей на Большом Кронштадтском рейде, заметили густой черный дым, поднимавшийся над фортом Павел. Этот полуразрушенный форт уже несколько лет использовался как свалка для старых, бракованных мин заграждения. Авроровцы быстро оценили опасность: если произойдет взрыв, пострадают не только береговые сооружения, но и корабли, стоящие на рейде. Раздумывать было некогда. Шестеро дежурных гребцов и трое добровольцев — курсантов Военно-морского училища, получившего впоследствии имя замечательного полководца М. В. Фрунзе, на шлюпке пошли к берегу.

    Горела большая морская мина заграждения. Вначале попытались забросать мину песком — безуспешно. Затем в горловину мины вылили воду, но погасить огонь не удалось. Оставалось одно: откатить мину к воде, хотя это было очень опасно, так как от соприкосновения раскаленной мины с холодной водой мог произойти мгновенный взрыв. Руководитель группы преподаватель училища В. В. Гедле и трое курсантов К. Казаков, М. Ушерович и Г. Альтман с помощью железного прута начали осторожно откатывать мину к воде. Неожиданно произошел взрыв, и все четверо храбрецов погибли. Остальных участников операции, кроме одного, тяжело ранило и контузило. Родина высоко оценила самоотверженный поступок авроровцев, все девять человек были награждены орденом Красного Знамени.

    В июле 1924 г. Аврора вместе с другим учебным кораблем Комсомол (бывший вспомогательный крейсер Океан) совершила плавание вокруг Скандинавского полуострова.

    Это был первый зарубежный поход советских кораблей, и, конечно, он получил яркое отражение в буржуазной прессе, которая отмечала порядок на советских кораблях и дисциплинированность экипажа. При заходе в порт Берген Аврору посетила А. М. Коллонтай — полномочный представитель СССР в Норвегии.

    Аврора совершила еще несколько заграничных плаваний. Памятным было плавание 1928 г. Правые газеты Осло расписали русских краснофлотцев как толпу голодных оборванцев. Но вот Аврора зашла в норвежскую столицу, и горожане увидели аккуратно одетых, вежливых советских моряков, которые очень выгодно отличались от недавно побывавших здесь экипажей американских военных кораблей (американские моряки пьянствовали в ресторанах, устраивали драки на улицах). За образцовое поведение авроровцы получили благодарность от местных властей, о чем много писали норвежские газеты.

    Когда в том же 1928 г. Аврора ошвартовалась в порту Копенгаген, датские рабочие встретили ее на причале с красными флагами и пением Интернационала. И снова местные газеты отмечали порядок на корабле, примерное поведение экипажа в городе.

    В 1927 г. в связи с 10-летием Великой Октябрьской социалистической революции Аврора была награждена орденом Красного Знамени. В годы, предшествовавшие Великой Отечественной войне, Аврора использовалась как плавучая база для обеспечения подводных лодок.

    Великая Отечественная война застала Аврору в Ораниенбауме (ныне Ломоносов). На крейсере проходили практику 300 курсантов Высшего военно-морского училища им. М. В. Фрунзе. Сразу же после объявления войны все курсанты вместе со своими преподавателями и командирами ушли на сухопутные фронты — под Кингисепп и Нарву, а корабль остался на месте.

    К этому времени историческому кораблю исполнилось уже 38 лет, и для боевых операций крейсер был уже малопригоден, но он еще мог послужить родине своими пушками и своими людьми. Первым ушел с Авроры отряд моряков в 50 человек, и с ним передали для нужд фронта три зенитных орудия 45-мм калибра.

    Когда фашисты начали приближаться к Ленинграду, с Авроры сняли орудия главного калибра и установили на подступах к городу, в районе Дудергофа (ныне Можайск). Эти девять орудий протянулись цепочкой на участке в 12 км от Вороньей горы до Киевского шоссе, образовав знаменитую «Отдельную артиллерийскую батарею А специального назначения Краснознаменного Балтийского флота», известную всему Ленинградскому фронту (литер А обозначал Аврора).

    Десятое орудие главного калибра оставалось на корабле. Каждое орудие батареи А обслуживалось боевым расчетом из 15—17 человек. Помимо командиров и расчета командного пункта на батарее было 152 человека личного состава Авроры.

    6 сентября 1941 г. батарея вступила в бой против немецких танков и моторизованных колонн. На пушки с Авроры немцы направили десятки самолетов, тяжелую дальнобойную артиллерию, но батарея жила, отстреливалась и продолжала поражать врага.

    Батарея выполнила свою задачу: немецким танкам так и не удалось пройти на участке, где стояли авроровские орудия. Тогда немцы с огромными трудностями обошли неприступную батарею с флангов и взяли ее в окружение. Прекратилось снабжение снарядами, оборвалась связь, но орудия вели огонь.

    Когда у орудия № 1 кончились снаряды, орудийный расчет взорвал его. Немцы, ворвавшиеся на позицию, нашли там только пятерых моряков без сознания и одну девушку. Фашисты привязали бойцов к останкам орудия, облили бензином и сожгли их. Когда немцы приблизились 28

    к орудию № 2, раздался взрыв: наши моряки подорвали одновременно и орудие, и фашистов, и себя...

    13 сентября вечером авроровцы взорвали последнее орудие, и только 14 сентября, на девятые сутки боев, фашисты заняли территорию, где стояла батарея Л, но там не осталось ни одного орудия и ни одного живого моряка. Большинство из них пало смертью храбрых, а 26 уцелевших воинов поодиночке ушли на Пулковские высоты и пополнили боевые расчеты Балтийской батареи.

    Одно орудие Авроры было установлено на бронепоезде Балтиец, а орудия малого калибра — на кораблях Чудской военной флотилии.

    Сама же Аврора (стоявшая в Ораниенбауме) подвергалась непрерывным нападениям с суши и с воздуха. Небольшая команда, оставшаяся на корабле, мужественно защищалась: обстреливала вражеские самолеты из зенитных пушек, тушила частые пожары.

    Когда атаки фашистов на крейсер стали особенно опасными, команда открыла кингстоны и затопила корабль на мелководье в гавани.

    Еще шла Великая Отечественная война, когда по предложению наркома Военно-Морского Флота и по решению Ленгорсовета от 24 августа 1944 г. Аврору поставили на ремонт, чтобы сохранить как корабль-памятник.

    В день 30-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции крейсер бросил якорь на Неве в том месте у моста Лейтенанта Шмидта, откуда он произвел свой исторический выстрел, а в ноябре 1948 г. корабль поставлен на вечную стоянку у стенки Петровской набережной на Большой Невке, напротив Нахимовского училища.

    В течение нескольких лет на Авроре шли учебные занятия курсантов Нахимовского училища. В августе 1956 г. было принято решение превратить корабль в музей. В 1976 г. корабль-музей Аврора отпраздновал свое двадцатилетие.

    Из разных городов и стран приезжают в Ленинград гости, тысячи людей стремятся посетить прославленный крейсер.

    За эти годы здесь побывало более 9 млн. человек из 145 стран мира. На крейсере Аврора молодые моряки принимают присягу.

    В канун 50-летия Советских Вооруженных Сил в 1968 г. Аврора первая среди кораблей была награждена орденом Октябрьской Революции. В центре этого ордеига изображен силуэт прославленного крейсера.

    Недавно у трапа корабля-памятника установлена прямоугольная стела из розового гранита, на которой высечена надпись: «Ордена Октябрьской Революции краснознаменный крейсер Аврора в ноябре 1948 г. поставлен здесь на вечную стоянку».

    У вечной стоянки Авроры будет создана мемориальная зона. Набережная в этом месте будет реконструирована. Появится специальный пирс с переходным мостиком на корабль, преобразится прилегающая к крейсеру территория.

    С. И. БЕЛКИН. РАССКАЗЫ О ЗНАМЕНИТЫХ КОРАБЛЯХ

    Опубликовано: 14-11-2012

     
     

    Контакты @                 Главная                    ©2014