• Персоналии

  • Ушаков Федор Федорович
    Ушаков Федор Федорович13 (25) февраля 1745 года — 2 (14) октября 1817 года История жизни.
  • Нахимов Павел Степанович
    Нахимов Павел Степанович (1802, с. Городок Смоленской губ.- 1855, Севастополь) - флотоводец, герой Крымской войны. Род. в дворянской семье. В 1815 был зачислен в Морской кадетский корпус.

Презентации

Корабли Балтики


    Корабельные истории

     

    Бриг Меркурий

    Корабли — герои морских сражений

    Бриг "Меркурий" Мир между Россией и Турцией длился недолго (1827— 1828). Россия стремилась получить право свободного прохода русских судов Черноморскими проливами, но ее интересы столкнулись с интересами недавних союзников — Англии и Франции. Турция, рассчитывая на поддержку Англии и Франции, запретила русским судам проходить через Босфор и Дарданеллы. В результате 14 апреля 1828 г. военные действия между Россией и Турцией возобновились. В состав Черноморского флота входил небольшой 18-пушечный бриг Меркурий, который чаще всего использовали в качестве посыльного судна, но иногда посылали в разведку. Это был однопалубный корабль с главными размерениями 29,6 X 9,4 X 2,04 м . Бриг заложен 28 февраля 1819 г. в Севастополе и спущен на воду через год, 7 мая 1820 г. Его строил Иван Яковлевич Осьминкин, искусный кораблестроитель. В качестве основного корпусного материала был использован крымский дуб — прочный, добротный, широко применявшийся в это время для постройки кораблей. Нос корабля украшала фигура бога Меркурия, покровителя торговли, дорог и путешественников. По бортам были установлены легкие 24-фунтовые короткоствольные пушки — так называемые карронады. Две переносные пушки ставили в носу, когда корабль преследовал неприятеля (и тогда их называли погонными — от слова «погоня»). Если кораблю приходилось уходить от противника и отстреливаться, переносные пушки ставили в корме и называли их ретирадными (от старинного слова «ретирада» — отступление). К моменту описываемых событий бригом командовал Александр Иванович Казарский, опытный, несмотря на молодость, морской офицер, много лет служивший на разных кораблях Черноморского флота и уже известный как один из самых умелых и отважных капитанов. За отвагу при осаде Варны в русско-турецкой войне он был награжден золотой полусаблей и вскоре получил очередное воинское звание. В 28 лет после 14 лет морской службы, включая годы обучения в морском училище, А. И. Казарский стал командиром брига Меркурий, на борту которого находилось 113 членов экипажа, в том числе четыре офицера. 12 мая 1829 г. отряду из трех кораблей: фрегату Штандарт, бригам Орфей и Меркурий было поручено произвести разведку у входа в пролив Босфор. 14 мая, не дойдя нескольких миль до пролива, разведчики неожиданно столкнулись с турецкой эскадрой из 13 боевых кораблей, возвращавшейся из Черного моря. Командир отряда русских кораблей принял решение: разойтись разными курсами и уйти поодиночке, чтобы хотя бы один из трех кораблей мог дойти до главных сил и сообщить о появлении противника. Более быстроходные корабли Штандарт и Орфей, оторвавшись от неприятеля, вскоре скрылись за горизонтом. Меркурий, уходивший от преследования на норд- норд-вест, значительно уступал другим кораблям отряда по скорости. Чтобы как-то увеличить ход, А. И. Казарский приказал использовать мускульную силу гребцов (для различных непредвиденных случаев на парусниках подобного рода была предусмотрена возможность хода на веслах), но и это не помогло. Два больших турецких корабля приближались. Это были два линейных корабля: флагманский 110-пу- шечный трехдечный корабль Селимие (турки называли его кораблем капудан-паши, т. е. полного адмирала) и 74-пушечный двудечный корабль реал-бея (т. е. контр-адмирала). Яркая окраска больших турецких кораблей (ярко- красные борта, по которым в районе пушечных портов были проведены белые полосы, до блеска надраенные медные орудийные стволы) была рассчитана на то, чтобы оказывать на противника психологическое воздействие. Шансы на спасение Меркурия были ничтожны уже только по численному соотношению пушек: 184 против 20, не принимая в расчет разницу в их мощности. А. И. Казарский собрал совет офицеров. По принятому в то время Петровскому морскому уставу первым выступил младший по чину (хотя и старший по возрасту) поручик корпуса флотских штурманов И. П. Прокофьев. «Нам не уйти от врага, — сказал он. — Значит, надо драться. Но турки сильнее нас в десять раз, значит, нетрудно догадаться, чем кончится бой. Но русский бриг не достанется победителям. Последний из оставшихся в живых взорвет его на воздух. Мы до конца постоим за честь родного флага». Остальные офицеры поддержали товарища. В своем рапорте на имя командования о результатах сражения А. И. Казарский писал: «Предложил первой корпуса флотских штурманов поручик Прокофьев взорвать бриг на воздух, и мы единодушно положили драться до последней крайности, и если будет сбит рангоут или в трюме вода прибудет до невозможности откачиваться, то, свалившись с каким-нибудь кораблем, тот, кто будет еще в живых из офицеров, выстрелом из пистолета должен зажечь крюйт-камеру». После совета офицеров капитан собрал весь личный состав корабля и обратился к морякам с призывом поддержать решение офицеров. С волнением вглядывался командир в лица своих матросов. Положение «нижних чинов» на кораблях царского флота было очень тяжелым. Были случаи побега матросов с кораблей. На Меркурии, например, матрос И. Ерофеев на 16 году (!) службы совершил побег, за что получил сравнительно мягкое наказание — 100 линьков. А. Гусев бежал с корабля трижды и в последний побег получил 500 линьков — его еле выходили. А. Тимофеев незадолго до боя получил 45 линьков, Ф. Васильев — 15 линьков. Что скажут они, столько перенесшие за долгие годы службы на царском флоте? Но в ответ матросы троекратно прокричали «Ура!» Команда присоединилась к мнению офицеров. Начали готовиться к бою. Расчистили палубу, сбросили в воду и затопили ял, который закрывал часть обзора и мешал стрельбе с кормы, приготовили все необходимое для пушек. Одновременно шла и другая подготовка. Около люка крюйт-камеры положили на якорный шпиль заряженный пистолет, чтобы последний из оставшихся в живых офицер смог взорвать корабль; папки приказов, документов, сигнальные книги завернули в брезент и к свертку привязали тяжелый груз, чтобы, если возникнет опасность захвата корабля, утопить документы. Около корабельного флага А. И. Казарский поставил часового и дал ему строгий наказ — стрелять во всякого, кто во время боя попытается спустить флаг. Около четырех часов пополудни турецкие корабли подошли совсем близко и начали стрелять из орудий главного калибра большими мраморными ядрами. А. И. Казарский в этом неравном бою мог рассчитывать только на свое искусство управлять кораблем, которое позволит ему уклоняться от огня противника, и на меткость канониров. Одним словом, можно было действовать только по известному суворовскому принципу: бить врага не числом, а умением. Отважный и умелый командир превзошел себя. Он полностью подчинил своей воле и корабль, и моряков Меркурия. Сам бриг и все находившиеся на нем люди действовали как единый организм. Маневры Меркурия были столь неожиданными и точными по исполнению, что турки никак не могли нанести кораблю смертельный удар. Турецкие корабли стремились занять такие позиции по левому и правому бортам от русского брига, чтобы обрушить на него мощь своих орудий. Но Меркурий неизменно занимал такое положение, что корабли противника могли вести огонь только из носовых орудий. Наконец, с превеликими трудностями турки осуществили свой замысел и заняли желаемые позиции. Меркурий попал под перекрестный огонь 55 пушек правого борта Селимие и 37 пушек левого борта корабля реал-бея. Казалось, что все кончено, но случилось невероятное. А. И. Казарский, воспользовавшись дымовой завесой, возникшей от одновременной стрельбы многих десятков пушек, прошел под форштевнем Селимие и вырвался из клещей, причем этот маневр был осуществлен настолько незаметно, что еще некоторое время турки, думая, что Меркурий по-прежнему находится под их перекрестным огнем, продолжали обстреливать друг друга. В какой-то момент боя неприятельское ядро сбило флаг Меркурия. Турки прекратили огонь, думая, что русский корабль запросил пощады. Но через считанные минуты флаг снова развевался над кораблем, и битва вспыхнула с новой силой. Теперь главные надежды А. И. Казарский возлагал на такой выстрел своих канониров, который вывел бы из строя один корабль противника, и такой выстрел не заставил себя ждать. Лучший канонир брига Лисенко поразил грот-мачту Селимие. Турецкий корабль лег в дрейф и прекратил бой. Сразу стало легче: оставался только один корабль, который упорно продолжал преследование. Занятый выполнением очередного маневра корабля, капитан не заметил, что в него из ружья целится один из турецких моряков. И тогда матрос Щербаков грудью заслонил командира и получил смертельную рану. А затем Меркурий, маленький бриг с пробитым корпусом и изрешеченными парусами, пошел в атаку. Виртуозно маневрируя, бриг подошел на расстояние пистолетного выстрела к кораблю реал-бея. Выждав удобный момент, канониры произвели залпы и перебили фор-марса-рей, да так удачно, что все паруса носовой мачты рухнули на палубу. Продолжать преследование турецкий корабль уже не мог, и бой закончился. Это произошло через 4,5 ч после начала сражения. Сохранились записки одного турецкого офицера, который во время сражения находился на флагманском корабле реал-бея. «Во вторник, с рассветом, приближаясь к Босфору, мы приметили три русских судна: фрегат и два брига; мы погнались за ними, но только догнать могли один бриг, в три часа пополудни. Корабль капудан-паши и наш открыли тогда сильный огонь. Дело неслыханное и невероятное. Мы не могли заставить его сдаться: он дрался, отступая и маневрируя со всем искусством опытного военного капитана, до того, что, стыдно сказать, — мы прекратили сражение, и он со славою продолжал свой путь. Бриг сей должен был потерять, без сомнения, половину своей команды, потому что один раз он был от нашего корабля на пистолетный выстрел, и он, конечно, еще более был бы поврежден, если бы капудан-паша не прекратил огня часом ранее нас и сигналом приказал бы нам то же сделать. Ежели во великих деяниях древних и наших времен находятся подвиги храбрости, то сей поступок должен все оные помрачить, и имя сего героя достойно быть начертано золотыми литерами на храме славы. Он называется капитан-лейтенант Казарский, а бриг — Меркурием. С двадцатью пушками... он дрался против 220 в виду неприятельского флота, бывшего у него на ветре...» В этой цитате есть несколько неточностей и недомолвок. Видимо, турецкий офицер счел неудобным рассказать, почему Селимые и корабль реал-бея прекратили огонь. Он слегка завысил число пушек на русском бриге, да и потери на Меркурии он оценил совершенно неправильно. Как это ни кажется фантастичным, но из 114 моряков, находившихся на борту, бриг не потерял половину команды, как считал автор записи. Всего 12 человек убитыми и ранеными потеряла команда корабля, и в этом главная заслуга принадлежит командиру А. И. Казарскому — только его искусство управления кораблем предотвратило несравненно большие потери. Корабль был тяжело изранен: он получил 22 пробоины и около 300 повреждений в снастях. В корпус непрестанно поступала вода, и матросам приходилось все время ее откачивать. Но главное — бриг остался на плаву, а большая часть экипажа не пострадала. Быстро заделали наиболее серьезные повреждения, и корабль пошел на соединение с главными силами эскадры, которая уже шла навстречу. 1 Н. В. Ведерников. Очерки из истории кораблей русского военного флота. Петроград, 1915. Вице-адмирал А. С. Грейг, командир Черноморского флота, сам потомственный моряк, участник многих морских сражений, был потрясен мужеством А. И. Казарского и его экипажа. В донесении А. С. Грейг писал: «Российский бриг в продолжение многих часов сражался с достигшими его двумя огромными кораблями турецкого флота, под личною командою главных адмиралов состоящими, и сих превосходивших противников своих заставил удалиться. Столь необыкновенное происшествие, доказывающее в чрезвычайной степени храбрость и твердость духа командира судна и всех чинов оного, обрекших себя на смерть для спасения чести флага им носимого, превышает всякую обыкновенную меру награды, какую я могу назначить сам людям.» 1 Бриг "Меркурий", атакованный двумя турецкими кораблями. 1892. Через два месяца был издан царский указ, согласно которому командир корабля А. И. Казарский получил чин капитана второго ранга и звание флигель-адъютанта. Все остальные офицеры получили очередное воинское звание. А. И. Казарский и И. П. Прокофьев были награждены орденом Георгия 4-й степени, остальные офицеры — орденом Владимира 4-й степени «с бантом», а «низшие чины» получили Георгиевские кресты — все, оставшиеся в живых, — случай редчайший в истории русского флота. В память об отважном бое с турецкими кораблями в дворянских гербах офицеров — участников боя Меркурия появилось изображение золотого пистолета как символ доблести и готовности пожертвовать собой ради чести русского флага. Сам бриг был удостоен кормового флага со «знаменем Святого Великомученика и Победоносца Георгия». Кроме того, было дано распоряжение, чтобы впредь в состав российского флота всегда входил корабль, носящий имя Память Меркурия, построенный по одному чертежу с героическим бригом. На этом корабле всегда должен быть поднят Георгиевский флаг и вымпел. А. И. Казарский прожил недолго, и в 1833 г. скоропостижно умер. В честь прославленного капитана в Севастополе на Матросском бульваре в 1834 г. был установлен памятник с надписью: «Потомству в пример». В декабре 1863 г. состоялась торжественная закладка нового корвета Память Меркурия, и всем оставшимся в живых участникам боя с турецкими кораблями вручили памятные пластины из медной обшивки корпуса брига Меркурий. А в 1905 г. имя Память Меркурия получил один из крейсеров русского флота. 1 Ю.M. Стволинскиц. Потомству в пример. Симферополь, Крымиздат, 1957. До сих пор многие зарубежные историки сомневаются в подлинности подвига Меркурия, считая, что такого сражения не могло быть. Например, английский историк Ф. Джен писал: «Совершенно невозможно допустить, чтобы такое маленькое судно, как Меркурий, вывело из строя два линейных корабля за четыре часа, даже если бы они вовсе не стреляли. Самым вероятным предположением будет то, что турецкие корабли были фрегатами, выросшими в донесении в линейные корабли». Что можно ответить на эти слова? Пожалуй, лучше всего вспомнить слова великого создателя русского флота Петра I, который , оценивая одну из побед русского флота, произнес крылатую фразу: «Небываемое бывает»!

    С. И. БЕЛКИН. РАССКАЗЫ О ЗНАМЕНИТЫХ КОРАБЛЯХ

    Опубликовано: 14-11-2012

     
     

    Контакты @                 Главная                    ©2014